— Это чей-то участок.
— Да, но как он называется?
Сирена подошла поближе к столбу с доской. Прищурившись, она с трудом разобрала надпись. Участок назывался Дрэгон-Хоул.
— Дрэгон-Хоул, — повторила она тихим голосом. Потом ее глаза неожиданно расширились. — Это?..
— Да, тот самый. Хочешь посмотреть?
Побледнев, Сирена вздернула подбородок.
— Вряд ли.
— А я советую взглянуть, — усмехнулся Вард и слегка подтолкнул ее вперед.
В его голосе звучали металлические нотки. На мгновение Сирену охватил страх, дрожью отозвавшийся во всем теле. Высвободив руку из ладони Варда, она отошла в сторону и заглянула прямо в его зеленые глаза, с игравшими в них золотистыми искорками. Это предало ей храбрости, и она наконец приблизилась к вырубленной в горном склоне норе.
Шахта оказалась не очень глубокой, не больше восьми футов. На дне лежало несколько небольших кучек свалившейся сверху породы — немного грязи пополам с камнями, но стены оказались такими же твердыми, как и пол. Она не увидела ничего, кроме порыжевшей сосновой хвои и молодых игл, занесенных сюда ветром; ни скрюченной человеческой фигуры, ни разложившегося тела, ни истлевшего скелета. Она не заметила никаких признаков того, что Отто Бруин когда-либо находился в этой норе под названием Дрэгон-Хоул.
Сирена стремительно обернулась.
— Где он? Где Отто?
— Не имею понятия. Когда я вернулся за ним в ту ночь, он очень сожалел о том, что с ним случилось, однако выглядел вполне живым. Я предложил ему или остаться навсегда в этой норе, или взять лошадь, на которой я его сюда привез, и убираться из этих мест как можно скорее. Он счел более мудрым последнее предложение.
— Значит, я его не убила?!
— К сожалению, нет.
Сирена стояла ошеломленная, не в силах осознать свалившуюся на нее новость.
— Но ты… ты же сказал, что оставил его здесь! Рассказал об этом во всех подробностях.
— Должен признать, у меня получился неплохой рассказ.
Несмотря на веселый тон, взгляд его по-прежнему оставался мрачным.
— Но… зачем? Вард, почему?..
— А ты не догадалась? Я хотел, чтобы ты стала моей, Сирена, любой ценой. Но ты вышла за Натана. Я понимал, что ты не станешь встречаться со мной тайком от него, даже если я тебе и нравился, в чем, кстати, у меня имелись все причины сомневаться.
— Значит, ты шантажировал меня на пустом месте?
— Риск стоил того.
Ветер ворошил его волосы, трепал ворот рубашки, который он выпустил поверх вельветовой куртки, так что его концы хлестали Варда по худым щекам. Порывы ветра прижимали к телу Сирены серо-лиловые юбки, подчеркивая безупречные очертания фигуры.
— Ты заставил меня считать себя убийцей, думать, что я застрелила человека… Боже мой!
— Ради бога, Сирена, — сказал Вард хрипло, — не надо на меня так смотреть. Я бы жизни не пожалел, лишь бы ты меня простила, но только ты вряд ли ее возьмешь. Тебе пришлось немало выстрадать, но я сам переживал в тысячу раз сильнее из-за того, что натворил. Наша сделка доставляла мне удовольствие, но всякий раз, когда я смотрел в твои глаза, я видел в них только презрение, которого я вполне заслуживал; даже сжимая тебя в объятиях, я понимал, что ты не принадлежишь мне.
— Как ты мог так поступать, если я тебе нравилась?
— Нравилась? Это слишком слабое слово, чтобы выразить мои чувства по отношению к тебе. Я люблю тебя, Сирена. Вот почему я так хотел, чтобы ты осталась со мной. Любой ценой…
— Но ты же покидал меня снова и снова.
— Что за жизнь ждала тебя в «Эльдорадо»? Мне следовало сменить занятие. В первый раз я поехал в Денвер в надежде заработать состояние на приисках. Убедившись наконец, что трачу деньги впустую, я решил искать золото в горах. Мне не повезло и там, хотя, стоило мне уехать, мой участок оправдал себя, но я уже не мог что-либо изменить. И потом, когда Натан умер, мне нужно было оставить тебя одну в Бристлеконе, потому что со мной тебя ждала опасность. А знал, что Перли что-то замышляла, но не знал, что именно. Мне показалось, что, если я вернусь в «Эльдорадо», она остановится. Я снова ошибся и чуть было не лишился всего — я едва не потерял тебя.
— На твоем месте я бы не стала об этом вспоминать. Ведь ты тоже чуть не погиб.
— Я забыл все, кроме твоих слов, когда ты заявила этому маньяку, что любишь меня. Умоляю, Сирена, теперь, когда ты все знаешь, скажи правду. Солгала ли ты тогда в горячке спора или произнесла те слова от всего сердца?
— О, Вард, — прошептала она, почувствовав, как к горлу подступил комок.
Приблизившись к Варду нетвердой походкой, Сирена бросилась к нему в объятия. Он повернулся, не выпуская ее из рук, и осторожно поставил на камни горного склона. Светлое голубое небо над их головами, казалось, закружилось стремительным ослепляющим водоворотом.
— Да, я люблю тебя, — сказала Сирена, прижавшись к теплой шее Варда.
— Ты согласна стать моей женой, — спросил он глухим голосом, — если я всю жизнь буду мучить тебя признаниями в любви, пока они не надоедят тебе до смерти? Если я всегда буду рядом и не дам тебе шагу ступить без меня? Согласна, если тебе придется терпеть мои ласки и до конца дней спать со мной в одной постели?
— Наверное, я это как-нибудь переживу, — счастливо засмеялась Сирена. Ее серо-голубые глаза светились теплом и лаской.
Вард ответил ей страстным нежным поцелуем, накрепко запечатавшим ее губы, так что она больше не могла произнести ни слова.
Сирена обвила руками его шею, так что их щеки соприкоснулись.
— Может, нам лучше вернуться домой? — прошептала она. — Здесь столько камней на земле, что ее никак не назовешь удобной.
— На земле? — рассеянно переспросил Вард, снимая с ее головы широкополую шляпу, чтобы удобнее было целовать ее глаза, щеки, губы…
— В Бристлеконе достаточно кроватей, которые подойдут нам гораздо больше. Мне просто не терпится поскорей проверить, будешь ли ты мучить меня своей любовью так, как я это представляю. Похоже, мне не хватит всей жизни, чтобы разобраться в этом до конца.
